Главная - Сотрудники кафедры - Кабардін Сергій Олегович

                                                                                                         С.О.Кабардин

А.С.Пушкин и персидские поэты – его предшественники

и современники

 

         Профессиональная подготовка студентов-филологов, изучающих персидский язык, предусматривает преподавание всемирной литературы на основе проблемно-тематического принципа, для успешного осуществления которого в процессе изучения персидской и русской литератур (с древности до нашего времени) следует намечать и рассматривать множество параллелей, отражающих схожесть тематики, проблематики, сюжетов, образов изучаемых произведений, созданных представителями многих литератур мира, живших в разные эпохи, фактов биографии писателей – современников, отражающих их жизненные и творческие контакты. Данный подход поможет осознать и наглядно представить глубинные истоки обращения русских писателей к творчеству поэтов Востока  эпохи Средневековья и Нового времени.

         При изучении творчества А.С.Пушкина периода Михайловской ссылки мы не можем не отметить его по повышенного интереса к поэзии Востока и не ощутить дыхания бессмертных книг Саади «Бустан» и «Гулистан». В эту пору Пушкиным написаны «Подражания Корану». Однако наиболее ярко отражает пушкинский дар перевоплощения в инонациональную поэтическую стихию маленький лирический шедевр – стихотворение «Виноград» (1824), в котором воспроизведены необычные для русского поэта особенности классической персидско-таджикской поэзии (монорим, жанровая философская поэтическая форма – Ки”та, точный антитетический параллелизм второй и шестой строк) в гармоническом единстве с традициями русской классической поэзии (образы, перекрестная рифма нечетных строк и т.п.):

                                      Не стану я жалеть о розах,

                                      Увядших с легкою весной;

                                      Мне мил и виноград на лозах,

                                      В кистях созревший под горой,

                                      Краса моей долины злачной,                                                                 

                                      Отрада осени златой,

                                      Продолговатый и прозрачный,

                                      Как персты девы молодой.

                   [3;1;242]

         Изучая в курсе персидской литературы творческое наследие поэта-гуманиста ХІІІ века Саади, в центре внимания которого «высоконравственная, доброжелательная личность» [1; 220], его бессмертные книги «Гулистан» (Розовый сад) и «Бустан» (Плодовый сад), мы непременно должны акцентировать внимание студентов, изучающих персидский язык, на особенностях «западно-восточного синтеза» [1;221] пушкинского стихотворения «Виноград», лейтмотивом которого является сопоставление весенних цветов розы и зрелой осенней виноградной лозы, – тема, навеянная двумя прославленными книгами Саади.                                                         Вспомним о том, что Пушкин и в других произведениях подчеркивал духовную и творческую общность со средневековым поэтом-философом: это эпиграф к поэме «Бахчисарайский фонтан»:                                                                              Многие, так же как и я,

                            посещали сей фонтан; но

                            иных уж нет, другие

                            странствуют далече.

                                               Сади                                                                                                                                             [3;3;126]                                                              

Здесь поэт, несомненно, творчески перекликается с «Бустаном» Саади:                                 

Джамшид великий как-то, я слыхал,                                                              

У родника на камне начертал:                                                                                          

«Здесь сотни сотен жажду утоляли                                                                            

И, не успев моргнуть, как сон пропали.                                                        

Мы покорили царства всей земли,                                                                          

Но взять с собой в могилу не могли!» [2;227].                                      

Обращаем внимание на то, как созвучны этому высказыванию мудрого Саади заключительные пушкинские строки восьмой главы «Евгения Онегина»:

                         

Но те, которым в дружной встрече                                                                          

Я строфы первые читал.                                                                                

Иных уж нет, а те далече,                                                                                 

Как Сади некогда сказал.                                                                                          

Без них Онегин дорисован…

[3;4;161]

         Характеризуя в ходе изучения персидской литературы первой половины ХІХ века творческое наследие видного поэта данной эпохи Фазыл-хана Гарусси (1783 – 1852) мы упоминаем о его встрече с А.С.Пушкиным во время пребывания русского поэта на Кавказе в 1829 году, когда он, путешествуя в Арзрум, случайно повстречался с персидской миссией во главе с принцем Хосроу-мирзой, следовавшей в Петербург. Фазиль-хан как придворный поэт сопровождал персидского принца в Петербург. Пушкин об этой встрече пишет: «Ждали персидского принца. В некотором расстоянии от Казбека попались нам навстречу несколько колясок и затруднили узкую дорогу. Покамесь экипажи разъезжались, конвойный офицер объявил нам, что он провожает придворного персидского поэта и, по моему желанию, представил меня Фазиль-хану. Я, с помощию переводчика, начал было высокопарное восточное приветствие; но как мне стало совестно, когда Фазиль-Хан отвечал на мою неуместную затейливость простою, умной учтивостью порядочного человека! «Он надеялся увидеть меня в Петербурге; он жалел, что знакомство наше будет непродолжительно и проч.». Со стыдом принужден я был оставить важно-шутливый тон и съехать на обыкновенные европейские фразы. Вот урок нашей русской насмешливости. Вперед не стану судить о человеке по его бараньей папахе и по крашеным ногтям»              [3;5;357].                                                                                                                   

Этой встрече А.С.Пушкин посвятил стихотворение «Фазиль-Хану», оставшееся, к сожалению, незавершенным:

                            Благословен твой подвиг новый,

                            Твой путь на север наш суровый,

                            Где кратко царствует весна,

                            Но где Хафиза и Саади

                            Знакомы……….имена

                            Ты посетишь наш край полночный,                                                                       

                            Оставь же след……

                            Цветы фантазии восточной  

                            Рассыпь на северных снегах.

[3;2;465]

         Такой сопоставительный анализ способствует расширению литературного кругозора студентов-филологов, постижению ими глубинного смысла понятий «всемирная литература» и «мировой литературный процесс» во всем многообразии.

 

Л и т е р а т у р а

  1. Брагинский И. 12 миниатюр.– М., 1976.
  2. Ирано-таджикская поэзия.– М., 1974.
  3. Пушкин А.С. Полное собрание сочинений. В 10-ти т.– М., 1974 – 1978.